Если спросить прохожего, давно ли у русских людей есть фамилии, почти любой скажет: всегда, испокон веков. А если полистать метрические книги и переписи хотя бы полуторавековой давности, окажется, что прадеда многих из нас могли официально записать просто как «Иван, сын Петров, крестьянин деревни такой-то» — без всякой фамилии. Причём это не какая-то глухая старина, а конец XIX века.
Фамилия как привилегия, а не данность
Долгое время фамилия в России была признаком положения, а не рождения. У князей и бояр родовые прозвания начали закрепляться примерно с XIV–XV веков — так возникли Шуйские, Вяземские и другие фамилии по названиям уделов. Показательный пример — род Романовых: далёкий предок носил прозвище «Кошка», и оно постепенно перешло в наследуемое родовое имя.
Купцам фамилии присваивались позже — в XVII–XIX веках, причём в первую очередь «именитому», то есть богатому купечеству. Мелкий торговец ещё долго мог обходиться именем и прозвищем.
А вот у крестьян — подавляющего большинства населения страны — фамилии в привычном нам смысле долго попросту не существовало.
Крестьянин без фамилии — обычное дело
В ревизских сказках (переписях населения для налогообложения) крестьянина чаще всего записывали по схеме «имя — отчество — иногда уличное прозвище». Фамилия в документе была не нужна: крестьянин был приписан к помещику, к общине, и этого хватало, чтобы его идентифицировать.
Показательная цифра: указ 1888 года, опираясь на данные, позже подтверждённые переписью 1897 года, констатировал, что до 75% населения страны фамилий не имело вовсе. И это уже пореформенное время — спустя четверть века после отмены крепостного права миллионы людей всё ещё жили без фамилии.
1861 год дал свободу, но не фамилию
Отмена крепостного права в 1861 году стала переломным моментом именно потому, что бывшего крепостного впервые понадобилось учитывать как отдельное юридическое лицо — со своим наделом, повинностями, правом переезда. Волостные правления начали составлять посемейные списки: документы, где фиксировались все члены крестьянской семьи, их возраст, служба, состав хозяйства. С 1874 года, когда ввели всеобщую воинскую повинность, эти списки стали основой для призывных ведомостей — и вот тут без фамилии обойтись стало почти невозможно.
Фамилии в этот период возникали по-разному:
- по отчеству — сын Ивана становился Ивановым, сын Петра — Петровым;
- по прозвищу — уличное имя семьи превращалось в официальную фамилию;
- по роду занятий — кузнец давал начало Кузнецовым, гончар — Гончаровым;
- по имени бывшего барина — вчерашним крепостным порой прямо вписывали фамилию помещика;
- по названию деревни или местности, откуда человек родом.
При этом чиновник нередко решал вопрос на ходу — записывал так, как было удобнее выговорить. По одной из версий, именно поэтому в одной деревне могли жить однофамильцы вовсе не в родстве: фамилию дали по общему для всех признаку — например, по названию села.
Почему в русских фамилиях так много -ов, -ев и -ин
По оценкам исследователей, суффиксами -ов/-ев/-ин образовано порядка 60–70% всех русских фамилий — и это не случайность, а прямое следствие того, как фамилия для крестьянина обычно и появлялась: как притяжательная форма от имени, прозвища или занятия отца. «Иванов» изначально означало «Иванов сын», то есть «принадлежащий Ивану» — так же, как в языке говорили «отцов дом» или «дедово поле».
Выбор суффикса подчинялся простому правилу: к твёрдой основе добавлялся -ов (Михаил → Михайлов), к мягкой — -ев (Алексей → Алексеев), а к основам на -а/-я — -ин (Илья → Ильин, Кузьма → Кузьмин).
Возьмём несколько самых распространённых фамилий:
Кузнецов — от слова «кузнец»: фамилия по ремеслу главы семьи, известна в архивных источниках ещё с XV века и по сей день остаётся одной из самых частых в стране.
Попов — казалось бы, должна принадлежать только сыновьям священников, и по одной из версий это действительно её основной источник: в семьях духовенства традиционно рождалось много детей, «поповичей», и фамилия закреплялась массово.
Смирнов — восходит к дохристианскому имени-прозвищу Смирной, которое в старину нередко давали спокойному, смирному ребёнку; особенно широко это имя было распространено во Владимиро-Суздальской земле, чем и объясняется географическая частотность фамилии в центральных областях России.
Когда фамилия стала настоящим документом
Даже получив фамилию на бумаге в конце XIX века, крестьянин ещё долго не имел документа, который мы сегодня назвали бы удостоверением личности с этой фамилией внутри. Первые «проезжие грамоты» с фамилией появились ещё при Петре I, в 1719 году, но касались далеко не всех.
По-настоящему обязательным атрибутом фамилия стала уже в советское время, в ходе паспортизации 1930-х годов — тогда государству понадобилось точно фиксировать, кто есть кто, особенно в городах. Но и здесь была особенность, о которой сегодня редко вспоминают: колхозники в паспортную систему долго не попадали и полноценные паспорта на общих основаниях начали получать лишь с 1974 года. То есть кто-то из наших не самых далёких родственников мог всю молодость прожить в деревне без паспорта — хотя фамилия у него, конечно, уже была.
Получается, что привычная нам «вечная» русская фамилия — на самом деле довольно молодое изобретение, ровесница если не наших прабабушек, то прапрабабушек. Она выросла из имени отца, из ремесла, из уличного прозвища или из воли писаря, который в нужный момент просто взял и записал так, как показалось удобнее.
А что вы знаете о происхождении собственной фамилии — от чьего имени, ремесла или прозвища она когда-то пошла?