Каждый вечер, едва начинало смеркаться, по городским улицам проходил человек с лестницей на плече, длинным шестом и фитилём. Он останавливался у каждого столба, открывал стеклянную дверцу фонаря, зажигал огонь и шёл дальше — так, пока не темнело окончательно, весь квартал не покрывался цепочкой тёплых огней. Утром тот же человек проходил обратным маршрутом и гасил их одну за другой. Это была не случайная подработка, а вполне официальная городская должность, просуществовавшая гораздо дольше, чем принято думать.
Кто становился фонарщиком
В начале XIX века в Москве обязанности по освещению улиц нередко возлагались на солдат, признанных не годными к строевой службе, — то есть должность фонарщика воспринималась отчасти как форма государственной службы для тех, кто уже не мог нести полноценную военную нагрузку. За вечер каждому полагалось зажечь два-три десятка фонарей — задача, требовавшая не столько физической силы, сколько выносливости и аккуратности: пройти определённый маршрут в любую погоду, ничего не пропустив и не перепутав порядок.
Работа была тяжелее, чем может показаться на первый взгляд. Зимой фонарщику приходилось карабкаться по обледеневшей лестнице, в дождь — беречь фитиль от воды, а самое главное — успевать обойти весь участок точно к назначенному часу, потому что зажжённые слишком рано фонари попросту выгорали до наступления настоящей темноты, а зажжённые слишком поздно оставляли город в опасной темноте на лишние полчаса.
От масла до керосина и газа
Устройство самих фонарей менялось на протяжении столетия, а вместе с ним — и характер работы фонарщика. Первые уличные фонари были масляными: в них горел фитиль, погружённый в конопляное или другое растительное масло, и обслуживать такой фонарь было делом небыстрым — нужно было следить за уровнем масла, чистить копоть со стекла, менять прогоревшие фитили. С середины XVIII века им на смену стали приходить керосиновые фонари, дававшие более яркий и стабильный свет, а в крупных городах, прежде всего в столицах, начали появляться и газовые фонари, которые зажигались не открытым огнём с шестом, а особым краном.
Газовое освещение требовало уже другой квалификации: фонарщик должен был разбираться в устройстве газового крана, уметь регулировать пламя и следить за исправностью подводящей трубы — то есть профессия постепенно усложнялась и приближалась к тому, что сегодня назвали бы техническим обслуживанием инфраструктуры, а не просто ручным зажиганием огня.
Уважение, которое трудно представить сегодня
Как ни странно это звучит применительно к скромной должности, фонарщики в дореволюционной России пользовались определённым уважением среди горожан. От их аккуратности напрямую зависела безопасность вечерних улиц: освещённый город означал меньше грабежей, меньше несчастных случаев, меньше поводов для страха у тех, кто возвращался домой в тёмное время суток. Фонарщика узнавали в лицо, здоровались с ним, а его вечерний обход становился для многих жителей своеобразными часами — по тому, дошёл ли уже фонарщик до соседнего дома, можно было прикидывать время не хуже, чем по колокольне.
Как электричество поставило точку в профессии
Первые электрические фонари в России появились во второй половине XIX века, а массовое распространение электрического уличного освещения в столицах пришлось на начало XX столетия. Решающий перелом настал уже в советское время: к 1920-м годам началась масштабная электрификация страны, и городское освещение постепенно перестало зависеть от вечернего обхода человека с лестницей — на смену пришли автоматические включатели и централизованные сети. Впрочем, даже после этого работа с уличным освещением не исчезла полностью: ещё в 1930-е годы электромонтёрам приходилось вручную включать и выключать рубильники, обслуживающие целые районы, — так что переход от фонарщика к электрику растянулся не на один год.
Любопытно, что название профессии пережило саму работу: слово «фонарщик» осталось в языке как образ человека, который добросовестно и методично делает своё маленькое, но важное дело, не требуя за это особой славы, — примерно так же, как «стрелочник» стал нарицательным именем куда позже своей собственной профессиональной судьбы.
Сегодня о профессии напоминают разве что памятники в исторических центрах некоторых городов да фонари-стилизации, которые зажигаются автоматически, но всё равно выглядят так, будто вот-вот к ним подойдёт человек с лестницей и длинным шестом. Профессия исчезла бесследно, но сам образ — тёплый огонёк, вручную зажжённый среди сумерек, — до сих пор кажется куда уютнее любого автоматического датчика освещённости. А вам встречались в городе памятники или фонари, стилизованные под те, старые?